Как ни странно, почти все в Питере знают Колю Васина. Сарафан дает понять - есть, есть в нашем странном городе чувак, который настолько тащится от битлов, что даже создал соответствующий музей на им же названной именем Джона Леннона улице, состоящей из одного-единственного, до того вполне заурядного, дома. Именно в железную дверь этого достославного музея, вблизи кишащей городским планктоном Лиговки, мы как-то по осени позвонили.
Мои друзья, настроенные мною на праздник и сюрприз, застыли вместе со мной в ожидании. Прошла минута-другая... Судя по легкому шороху и невнятному носовому поскрипыванию по ту сторону нас разделяющей двери, нас, через тускло поблескивающий глазок, изучали. Визуальная оценка, к счастью, оказалась позитивной - дверь резко распахнулась и на пороге мы увидели радушно улыбающегося хозяина дома, делающего нам гостеприимно-приглашающие жесты.
Через мгновение мы оказались в тесном, доверху забитом разнообразным эксклюзивным барахлом и хламом, помещении, призванном восславить в веках небезызвестную в мире музыкальную группу "Битлз". Хозяин этой фантастической музейной берлоги был максимально приветлив - чаю он нам, очевидно, по бедности, не предложил, но широким жестом предоставил для рассмотрения все многочисленные мелочи своей великолепной помойки. И мы сполна получили удовольствие от созерцания разнообразного битловского, обшарпанного временем, винила. В этих тесных пределах нас взяли в объятия развешанные по стенам жухлые бравые постеры, а посреди усыпанного невыразимой мелочевкой стола диковинным кораллом возвышался проект храма, посвященного вокально-инструментальному творчеству четырех ливерпульских англичан, совокупный талант которых, говорят, запустил распад почти всего социалистического, опрокинутого фраерами и стилягами, мира. Этот храм, несмотря на многочисленные обращения к городскому правительству, так и не начали строить на выбранном Колей Васиным речке Карповке...
А потом пожилой, неухоженный, беззащитный в своем лиговском окопе Коля поставил иголку на древний диск и, обняв по знаку его и друг дружку, мы, раскачиваясь в такт, в унисон исполнили для своих ушей легендарную "Камтугезу".
Мы быстро попрощались, пожав еще живому петербургскому символу его теплую руку, так и не заслужив у него вотума доверия, позволяющего лицезреть тот самый первый диск, который, по легенде, прислал юному тогда Коле по его наивному письму навсегда юный Джон.